Доктор Фишбах и мистер Аткинс

Плоды творчества наших талантливых участников - гордость Коалиции. Здесь вы смело можете публиковать и свои работы.
Ответить
Аватара пользователя
Nailbuster
Статус: Командование КМ
Звание: Фюрер



Рейхсподонок
Сообщения: 4140
Зарегистрирован: 02 сен 2013, 22:54
Откуда: Санкт-Петербург
Контактная информация:
Статус: Не в сети

Доктор Фишбах и мистер Аткинс

Сообщение Nailbuster » 07 фев 2020, 20:15

Доктор Фишбах и мистер Аткинс Этот рассказ я начал писать больше года назад, а идея зрела ещё дольше. Ныне текст близится к завершению, и в честь праздничной даты я бы хотел начать порционно его выкладывать. По одной главе, как есть, без каких бы то ни было пояснений и контекста.

Первая глава может показаться скучноватой по причине отсутствия явной ЙОБЫ и вообще событий как таковых. Однако, это всё ещё рассказ по вселенной КМ, по некоторым причинам очень важный и для меня лично, и вообще. Очередная попытка создать некую "первую главу" для знакомства с нашим миром. Итак...
Изображение

Аватара пользователя
Nailbuster
Статус: Командование КМ
Звание: Фюрер



Рейхсподонок
Сообщения: 4140
Зарегистрирован: 02 сен 2013, 22:54
Откуда: Санкт-Петербург
Контактная информация:
Статус: Не в сети

Доктор Фишбах и мистер Аткинс

Сообщение Nailbuster » 07 фев 2020, 20:18

Глава первая. Пациент Яркое солнце освещало рабочий кабинет доктора Фишбаха. Было раннее утро, и рассветные лучи свободно лились сквозь большое окно, из которого открывался потрясающий вид на море. Кабинет был устроен на последнем, пятом этаже, и отсюда, сверху, доктор мог наблюдать, как медленно просыпается город. По дощатой набережной спешили на работу редкие прохожие, друг за другом открывались ставни магазинов и лавочек, собаки, заливисто лая, гонялись за гигантскими чайками, и всё это - в пронзительно-жёлтом свете летнего дня.
Удовлетворённо улыбнувшись, доктор Фишбах отошёл от окна и, сунув руки в карманы, оглядел кабинет. Это было просторное, уютное помещение с двумя мягкими кожаными креслами, в которых, казалось, можно было утонуть. Кресла разделял низкий журнальный столик, а дальше, у окна, располагался рабочий стол доктора - массивный, тяжёлый, обитый зелёным сукном, бог знает какого года или века выпуска. В этом месте всё дышало стариной и хорошим, тёплым покоем. Именно так, по мнению Фишбаха, и полагалось быть в кабинете психоаналитика.
В дверь постучали. Отвлекшись от своих обычных утренних мыслей обо-всём-и-ни-о-чём, доктор торопливо уселся за стол и пригладил седеющие виски. Ему было едва за шестьдесят, но выглядел он старше. Это был небольшой, сухонький, начинающий лысеть человечек, которого друзья иногда в шутку сравнивали с Альбертом Эйнштейном. На что сам Фишбах не обижался, так как Эйнштейна очень уважал. Пару раз они даже виделись - ещё на родине, до эмиграции...
В дверь постучали снова.
– Войдите! - крикнул доктор как можно благодушнее.
Дверь приоткрылась, и в кабинет робко заглянула молодая женщина.
– Здравствуйте... - тихо, с волнением проговорила она. - Я к вам... по поводу...
– Прошу, проходите, - приветливо улыбнулся Фишбах, указав на одно из кресел. - Не стойте в дверях. Чем могу быть полезен? Как вас зовут?
Немецкий акцент в голосе доктора был едва заметен. Английский язык ещё на родине давался ему великолепно, а в Штатах он провёл уже больше десяти лет. Но от женщины акцент не укрылся, и она недоверчиво нахмурилась.
– Полли, - сказала она осторожно. - Полли Аткинс, - и на всякий случай добавила. - Мне вас очень рекомендовал мистер Картер.
– Картер? Из минобороны? Да, я его знаю, мы с ним хорошие приятели. Так что у вас стряслось, мисс Аткинс? - Фишбах участливо перегнулся через стол.
– Не у меня, - помогала головой Полли. - У моего мужа, Томаса. И я не мисс, а миссис Аткинс, доктор.
– Ох, прошу прощения. Так что с вашим мужем, миссис Аткинс?
Женщина повела плечами.
– Он... недавно вернулся с войны...
– Из Европы? - задал вопрос Фишбах, когда понял, что пауза затянулась слишком надолго.
– Нет-нет, из Японии. Доктор, понимаете, он вернулся совершенно другим! Вроде тот самый Том, а вроде и нет. Я... не узнаю его. И, честно признаться, мне страшно.
– Ничего страшного, Полли. Мистер Картер уже направлял ко мне пациентов с похожими случаями. Война - тяжелейшее испытание для психики, и вряд ли найдётся хоть один человек, способный пройти его и остаться прежним. Особенно если речь идёт об ЭТОЙ войне... - он замолчал, глядя на пылинки, совершавшие свой медленный танец в лучах жёлтого солнца. Танец этот всегда успокаивал его в трудные минуты. - Как бы там ни было, раны, полученные на войне, имеют свойство заживать. Я говорю и о телесных, и о душевных ранах, и между ними есть ещё кое-что общее - они заживают быстрее, если вовремя прибегнуть к помощи врача. Вы ведь за этим и здесь, не так ли?
Доктор раскрыл свой ежедневник и взялся за ручку.
– Когда записать вашего мужа на приём?
– Может быть, прямо сейчас, доктор? Он здесь, ждёт в коридоре.
- Хм… - Фишбах тихонько побарабанил пальцами по столу и снова быстро сверился с ежедневником. В первой половине дня у него не было других пациентов, так что, хоть он и предпочитал готовится к сеансам заранее и чётко планировать день, можно было сделать одно исключение. В голосе женщины было что-то такое, что не позволило отказать. – Что ж, пригласите Тома. А сами подождите в коридоре, пожалуйста. Первая беседа не займёт много времени.
Полли вышла, и через несколько секунд в кабинет вошёл сам Томас Аткинс. Он оказался высоким, широкоплечим молодым человеком с правильными, хоть и несколько угловатыми чертами лица – такие лица, как подумалось доктору, обычно бывают у рыцарей с картинок в книжках или у героев комиксов. Героический архетип. На фронте он должен был позировать для патриотических плакатов…
Но не с такими глазами. Когда Фишбах встретился взглядом с Аткинсом, ему сразу передалась тревога Полли. Казалось, будто мужчину ударили по голове тяжёлым мешком, и он до сих пор не вполне пришёл в чувство. Это был абсолютно потерянный взгляд, почти пустой – Аткинс непрерывно шарил глазами по сторонам, будто искал нечто, выбитое этим страшным ударом. Что-то, что делало его раньше НАПОЛНЕННЫМ.
Такое Фишбаху уже приходилось видеть. В том числе и до бегства.
Это был взгляд человека, чей привычный мир разрушен до основания.
И вместе с тем, что-то во взгляде этого парня было ещё, скрытое в самом центре этой чёрной посттравматической пустоты. Нечто такое, чего доктор Фишбах пока не понимал и даже не был точно уверен, что видит… но что-то определённо было не так. Не так, как обычно.
- Доброе утро, мистер Аткинс, - сказал Фишбах нейтральным тоном и, выйдя из-за стола, встал подле одного из мягких кресел, гостю же указал на другое. – Присаживайтесь, прошу вас.
Мужчина пересёк кабинет. От доктора не укрылась некоторая неловкость и резкость его движений – он будто заново учился управляться с собственным телом и ещё не вполне освоился в нём. Последствия контузии?.. Сделав глубокий вдох, Фишбах заставил себя выкинуть из головы все лишние вопросы. До поры до времени.
Аткинс сел. Кожа обивки под ним заскрипела. Доктор последовал его примеру. Он свободно откинулся на спинку и положил руки, сложенные в замок, на колени. Аткинс же сидел, как на допросе – выпрямив спину и опустив подбородок. В его взгляде, помимо потерянности, читалась лёгкая тревога.
- Как вас зовут? – мягко спросил Фишбах, не улыбаясь.
- Томас Аткинс, сэр, - ответил пациент без интонации, тихим и хриплым, но всё же красивым голосом.
- Можете звать меня «доктор» или «доктор Фишбах». Необязательно обращаться «сэр», вы ведь больше не в армии. Ваша супруга упомянула, что вы служили.
- Так точно, сэр… доктор Фишбах. Служил.
- Где?
- Девяносто шестая пехотная дивизия, доктор Фишбах. Тихоокеанский ТВД.
Голос пациента был всё так же бесстрастен. Доктор медленно кивнул.
- Вы знаете, почему ваша супруга Полли привела вас сюда?
- Знаю, доктор Фишбах.
- И почему же?
- Она считает, что мне нужна помощь. И вы сможете мне помочь.
- А как вы сами считаете, мистер Аткинс, нужна вам помощь или нет? – прищурился доктор, сохраняя полную невозмутимость. – Или, другими словами, как вы считаете – всё ли с вами в порядке?
На несколько мгновений Томас задумался, а затем ответил тоном, в котором доктору впервые почудились хоть какие-то эмоции.
- Не знаю. Считаю, что, вроде, и не нужна. Но… Нет, не знаю, доктор Фишбах. Полли виднее.
- Как по-вашему, почему она считает, что вам нужна помощь, мистер Аткинс?.. Или я могу называть вас Том?
- Можно и Том, - пожал плечами пациент. – Полли… Она считает, что я изменился после… после войны.
- И вы изменились?
- А вы бы на моём месте нет? – взгляд Аткинса наконец полностью сосредоточился на собеседнике. В нём не было злобы, но был вызов. – Я видел вещи, которые предпочёл бы и сам не видеть, и никому другому не пожелал бы. Страшные вещи. Неправильные. Но так, наверное, было надо. А значит, с этим, наверное, надо как-то ужиться. Я и уживусь. Но если Полли тянет меня к психиатру, почему нет? Один разговор погоды не сделает.
- Я не психиатр, - покачал головой Фишбах. – Я психоаналитик.
- А в чём разница?
- Психиатры лечат сумасшедших. Если я сочту вас сумасшедшим, я направлю вас к психиатру. Наверняка вы слышали, как устроена работа в соответствующих учреждениях. Кое-что из этого – расхожие мифы, а кое-что – и правда. Психоаналитики действуют иными методами.
- Разговорами? – Будь Аткинс в лучшем состоянии, он наверняка фыркнул бы.
- Именно. Мы с вами не будем заниматься почти ничем, кроме как вести беседы. В основном о вас.
- И какой смысл?
- Правильно заданные вопросы помогут вам найти правильные ответы. Если вас что-то сильно терзает, значит, возможно, вы не получили ответа или задали не тот вопрос. Это не делает вас сумасшедшим. Вы просто запутались.
- Вы сидите здесь, - с тем же вызовом пробормотал Аткинс, - с умным видом и этим вот снисходительным тоном, и рассказываете мне, что я запутался. Вам почём знать, что я думаю или чувствую? Вы что, колдун? Как вы залезете в мою голову, если я и сам ни черта там не понимаю?
- Потому что, мистер Аткинс, нравится вам это или нет, ни один человек не уникален. По крайней мере, далеко не так уникален, как привык думать. Мышление, как и физические процессы вроде пищеварения, подчиняется общим законам, и, зная эти законы, врач может помочь пациенту определить, что именно разладилось в работе процесса.
- Вы считаете, мне так уж надо помогать?
- Вы сказали, что и сами не знаете.
- Я себя чувствую совершенно нормально, - передёрнул плечами Том. – А это… это само пройдёт. Потом. Что я, сам справиться не смогу? Полли много боится почём зря.
- Я не могу принудить вас к лечению. И тем не менее, - проникновенно сказал доктор Фишбах, - если вдруг вы поймёте, что вам нужна помощь, вы знаете, где меня найти. Вы где-то работаете? У вас есть график?
- Пока нет. Работы в городе нынче мало.
- Это уж точно... Я запишу вас на следующий понедельник. Если решите поговорить, приходите. Расценки вам скажет секретарь внизу. Выбор в любом случае полностью за вами. Но то, что вы пришли сегодня, очень важно. Первый шаг всегда самый трудный. Если мы встретимся вновь, будет проще. По крайней мере, ваша супруга не будет ждать вас под дверью. Мы сможем полностью сосредоточиться на беседе.
Помолчав немного, Аткинс кивнул:
- Я подумаю, доктор Фишбах. Спасибо вам.
- Рано ещё меня благодарить, - впервые позволил себе улыбнуться доктор. – У нас с вами впереди много работы. Дождёмся, когда она будет окончена, - он поднялся и протянул руку Томасу, давая понять, что сеанс завершён.
Оставшись в кабинете один, он достал чистую тетрадь и записал на первой странице карандашом:
Томас Аткинс
двадцать семь (???) лет
посттравматическое расстройство
возможно, депрессия
незначительное нарушение моторики (физиологического или психосоматического свойства?)
способен к диалогу, мышление критическое, на первый взгляд не спутано
закрыт в себе, с трудом идёт на контакт
жена говорит «вернулся другим»
каким? и каким он был?
Некоторое время Фишбах просто сидел и задумчиво перечитывал написанное. После чего быстро добавил внизу ещё одну фразу:
РАЗУЗНАТЬ ПРО ДЕВЯНОСТО ШЕСТУЮ ДИВИЗИЮ
Изображение

Аватара пользователя
William Hoffmann
Сообщения: 1179
Зарегистрирован: 17 авг 2018, 02:43
Откуда: Украина
Контактная информация:
Статус: Не в сети

Доктор Фишбах и мистер Аткинс

Сообщение William Hoffmann » 10 фев 2020, 10:04

Прочитал отрывок, и хочу поделится мыслями:

1. Нечего не понятно но очень интересно.
Нет, понятно что товарищ Томас повидал на войне всяческого дерьма (и очевидно что часть этого дерьма была паранормальной), но поскольку он персонаж новый, я как читатель не понимаю что, куда и как.
2. Название чем-то напомнило приснопамятных доктора Джекилла и мистера Хайда.
3. Писал об этом в вк но напишу и тут: на мой скромный (и казуальный) взгляд рассказу пока-что очень нужна краткая экспозиция в начале, хотя-бы место действия и год в котором это самое действие происходит, совсем в идеале стоило бы перед всем этим впихнуть пафосное предисловие, но оно подождёт, а вот уточнения касаемо места действия, лучше прописать сразу.
4. и главное: интригует!

Аватара пользователя
Nailbuster
Статус: Командование КМ
Звание: Фюрер



Рейхсподонок
Сообщения: 4140
Зарегистрирован: 02 сен 2013, 22:54
Откуда: Санкт-Петербург
Контактная информация:
Статус: Не в сети

Доктор Фишбах и мистер Аткинс

Сообщение Nailbuster » 11 фев 2020, 03:19

Глава вторая. Японец - Девяносто шестая дивизия одной из первых высадилась на острова, - рассказал ему Картер тем же вечером. Они сидели в небольшом полутёмном баре, офицер пил пиво, а доктор потягивал джин с тоником. – И первой из всех армейских частей вошла в Хиросиму после… события.
Несмотря на то, что атомные бомбардировки японских городов не были ни для кого секретом, Картер упорно не желал говорить о них прямо. Его любимым эвфемизмов было слово «событие». Как понимал это доктор, - хоть ему и не хотелось анализировать старого друга, - то была не более чем защитная реакция психики. Не каждый день твоя страна создаёт и применяет оружие, способное за секунду убить десятки тысяч людей.
Подполковнику Йену Картеру было на вид не больше тридцати пяти лет. Это был неулыбчивый, подтянутый мужчина с чёрными, по-военному коротко подстриженными волосами и пронзительными глазами неопределённого цвета. Неопределёнными были и черты его лица – он словно был похож на всех офицеров американской армии одновременно и ни на кого из них конкретно. Как ни пытался Фишбах, запомнить его внешний вид ему не удавалось, даже если он очень старался. Только глаза отличали его от прочих. В них была сила, в них была непоколебимая воля. Они словно светились обжигающе-холодным огнём.
Вновь глядя в эти глаза, доктор вспомнил другие – пустые, мёртвые глаза утреннего пациента. После того, как Картер упомянул Хиросиму, многое стало понятно.
- Откуда вообще вы взяли этого Аткинса?
- Я имел, так скажем, некоторое отношение к его дивизии. В её составе была научная группа, которая должна была на месте оценить последствия события. В основном там были врачи и физики. К ним был приставлен охранный отряд, в который-то Аткинс и входил. Я отвечал за материальное снабжение группы отсюда, с материка, в том числе и за доставку личной корреспонденции. И за её проверку. Так мы и познакомились с Полли Аткинс.
- Вы читали их переписку? – ахнул доктор и отхлебнул ещё джина.
- Операция была секретной, - отрезал Картер. – Вы сами знаете, как оно бывает. Мы не должны были допустить утечек. Полли пришла ко мне сама – она, умница, заподозрила, что мы перлюстрируем письма её мужа. Помню, мы крепко поругались, но в конце концов пришли к взаимопониманию. Я рассказал ей о вас – между делом. Позднее, когда Аткинс вернулся и Полли почувствовала неладное, она, должно быть, вспомнила о том разговоре.
- И что она говорила?
Картер пожал плечами:
- Ничего особенного. Беспочвенные страхи, как по мне. А вы что скажете, доктор?
- Я сразу предположил посттравматический стресс, - Фишбах взялся двумя пальцами за подбородок, - и теперь, слушая вас, понимаю, что не ошибся. Вы говорите, Хиросима? Особый охранный отряд?
- Так точно.
- Представляю, каких ужасов он там навидался, - качая головой, Фишбах сделал ещё глоток. – Знаете, Йен, с годами война обретает всё более чудовищные формы. И меня это поражает. Мы, я имею в виду, люди моего возраста, думали ведь, что Великая война была последней… что люди чему-то научатся… ужаснутся и навсегда прекратят воевать, вместо того, чтобы изобретать ещё более изощрённые, ещё более разрушительные орудия смерти… - Доктор тяжко вздохнул. – Мне кажется иногда, что человечество потеряло власть над этим миром. Что его уже давно захватили монстры.
Картер наклонился вперёд, положил руку ему на плечо и взглянул на него своими необыкновенными, неопределённого цвета глазами.
- Нет, доктор. Можете мне поверить, нет. Пока – не захватили.
«Возможно, благодаря вам, Йен, и благодаря Томасу Аткинсу», - так думал Фишбах, возвращаясь домой – вслух он этого не сказал, посчитав чересчур уж пафосным. Затем ему вновь вспомнилась Хиросима, и доктор подумал, уже лёжа в постели и засыпая: что, если, сражаясь с чудовищами, мы становимся одними из них?..
Вечером следующего дня в дверь его кабинета постучали.
На пороге стоял Томас Аткинс. Снаружи шёл небольшой дождь, и молодой человек нервно теребил в руках мокрую кепку.
- Сэр… то есть, доктор… Можно войти?
- Конечно, Том, проходите, - Фишбах посторонился, впуская пациента. – Я не ждал вас раньше понедельника.
- Простите. Я не мог ждать до понедельника. Мне... нужно поговорить с вами сейчас. Очень нужно… если можно, конечно.
- Да-да, конечно. Входите, располагайтесь.
Томас прошёл в кабинет – всё той же деревянной походкой, какую доктор подметил за ним в прошлый раз. Подходя к креслу, он едва не свернул журнальный столик. Наконец сев, он сжался в комок, поместив сцепленные в замок руки между коленей, как маленький ребёнок, и попытавшись спрятаться в кресле как можно глубже.
В его взгляде, позе, выражении лица – во всём его существе явственно читался страх. И каким-то необъяснимым образом страх этот передавался доктору.
«Ну, что за глупости…» - с раздражением подумал тот и стряхнул с себя секундное наваждение. Усевшись в кресло напротив и раскрыв блокнот, Фишбах спокойно посмотрел на Аткинса.
- У вас что-то стряслось, Том?
Тот кивнул.
- Вы хотите поговорить об этом?
Снова кивок. Фишбах выжидающе поднял брови:
- Смелее. Говорите всё, что хотите.
- Я… - Первые слова дались молодому человеку с трудом. – Тогда, в прошлый раз, я соврал. Когда говорил, что мне не нужна ваша помощь. И вам соврал, и себе. Мне плохо, док. Очень плохо. С тех самых пор, как вернулся домой. А сегодня… сегодня было совсем паршиво.
- Что случилось? – сцепив руки в замок на коленях, Фишбах чуть подался вперёд, придавая себе беспристрастный и в то же время заинтересованный вид. Главный приём в его деле - максимально обезличить себя и в то же время подобраться как можно ближе к пациенту. Обратиться в живое ухо, не выражающее никакого собственного «я». Слышать, анализировать, спрашивать, - но не сопереживать. Так собеседнику будет проще говорить о том, что он думает и чувствует. Включая то, что он не сказал бы больше ни единой живой душе.
Аткинс поёжился.
- Это всё сны. Эти сны… про войну.
- Вы видели сон, и он вас взволновал?
- Да.
- Воспоминание, связанное с Японией, должно быть?
- Да… то есть… Доктор, слушайте, я всё понимаю, не дурак. Война – это такая работа. Ты стреляешь, убиваешь, потому что кому-то надо, чёрт возьми, это делать. Именно там и именно тогда. Я много всякого дерьма навидался на этом треклятом ТВД. Но почему-то мне раз за разом вспоминается лишь этот чёртов японец…
Он замолчал.
- Японец? – подбодрил его Фишбах наводящим вопросом.
- Так точно, - потерянно кивнул Томас. – Японец. Их там были тучи, этих узкоглазых паршивцев, по всему Тихому океану. В какой-то момент я даже научился их различать… или мне так только казалось. Чёрт знает. А этот… Это был последний японец, которого я видал. Перед тем, как вернуться домой.
- Чем он вам запомнился, Том?
- Глазами, - быстро ответил Аткинс и по-детски зажмурился. – Тем, как он смотрел на меня, когда помирал.
- Это вы убили его?
- Не-ет, доктор. Этот уже готовился испустить дух, когда я впервые увидел его. Он лежал в лазарете, куда я сопровождал научников. Они бродили там между коек со своими блокнотами и линейками, что-то постоянно записывали, измеряли и снова записывали… а этот ублюдок смотрел на меня. Прямо в глаза.
- Опишите его.
- Я… Доктор, а это необходимо? - Аткинс мелко задрожал. Фишбах кивнул.
- Да, Том. Это часть терапии. Выразите ваш страх словами, и он перестанет быть абстрактным образом, он обретёт конкретную форму. А с тем, что имеет форму, нам будет легче работать. Легче бороться, если хотите.
- С тем, что имеет форму, легче работать… - задумчиво, будто в трансе, повторил Аткинс и кивнул, словно найдя подтверждение каким-то своим мыслям. – Обрести форму… м-да…
- Вы ведь не говорили об этом пока ни с кем, даже с Полли? Я прав?
- Что?.. Да, - Томас кивнул, вновь возвращаясь к реальности. – Пожалуй, да. Я ей ещё про него не рассказывал. Слишком уж страшно.
- Чем вам запомнился тот японец? – повторил Фишбах. – Опишите это.
- Он был… ни на что не похож. У него не было кожи. У них у всех там не было кожи, в том лазарете. А если какая и была, там были сплошные чёрные угли. Кровоточащие угли. Это всё из-за той новой бомбы. Она поражает не только огнём, но и светом. От этого света кожа обугливается и слезает, даже если взрыв тебя не задел. А ещё он слепит. Словно бы ты взглянул разом на тысячу солнц. Вот и у того ублюдка вместо глаз были лишь кровавые бельма.
- Но вы говорили, что он смотрел на вас? - доктор удивлённо приподнял брови.
- Смотрел, - кивнул Томас. – Так точно. Лежал на своей койке, выпучив свои бельма в мою сторону, прямо как вы сейчас. Он видел меня, доктор. Просто… видел и всё. Не знаю, как это возможно, но я это чувствовал. Видел меня насквозь. Всё моё пропащее нутро. А потом… потом…
Он снова задрожал.
- Что было потом, Том?
- Он… как бы ПРОНЗИЛ меня. Превратился в нож или копьё, и вошёл мне прямо в башку, в позвоночник… Это не было больно или страшно, я даже не успел, пожалуй, ничего понять или почувствовать и только сейчас начал это осознавать… но во снах вновь и вновь я смотрю в его глаза и вижу, как они пронзают меня раскалённым лезвием насквозь, точно накалывают на вертел. Во снах у него другие глаза. Жёлтые глаза, док.
Фишбах слушал, не перебивая.
- Затем… затем этот слепой ублюдок окончательно испустил дух, - спустя минуту продолжил Аткинс. – Хотя, пожалуй, он сдох даже раньше, чем произошла эта чертовщина. Да. Точно. Он смотрел на меня своими мёртвыми бельмами, и я точно помню, как один из научников констатировал смерть. Тут-то… он и… - Молодой человек замолчал.
- Выходит, он умер на ваших глазах? – вопросил доктор.
- Так точно.
- Это был первый японец, смерть которого вы видели так близко?
- М-м… Можно сказать и так. В бою не было времени любоваться – если упал и не встаёт, значит, всё в порядке, про него можно забыть и палить в следующего. Раненых добивали уже другие ребята, я в этом не участвовал. Так что, пожалуй, это и впрямь был первый японец, умерший на моих глазах, док.
Фишбах задумчиво кивнул.
- Вы знаете, что такое обезличивание, Том?
- Никак нет, док.
- Обезличить – это значит, лишить человека человеческих качеств. Начать думать о нём как о предмете или обстоятельстве, а не о личности. На войне такое волей-неволей происходит с солдатами – это защитная реакция мозга, не позволяющая сойти с ума. Вы знали, что большинство солдат, где-то девяносто процентов, в любой армии на любой войне намеренно стреляют мимо врага потому, что не хотят убивать?
- Я не из таких. Это значит, что я хочу убивать?
- О, нет, Том. Вы хороший солдат. И, вне всяких сомнений, хороший человек. Одно не исключает другого. В тот день в лазарете вы впервые увидели в японце не врага, а обычного человека. Такого же, как и вы. И смерть его была не похожа на то, что вам приходилось видеть – и делать – в бою. Там, в Хиросиме, где этот несчастный лишился кожи и глаз, погибло множество невинных людей. Но вы не виноваты в этом, Том. Не вы отдали тот приказ. Поэтому, если вы чувствуете вину или горечь, и потому вам снятся такие сны…
- Нет-нет, док! - помотал головой Аткинс. – Вы всё не так поняли. То есть, вы правы насчёт вины, обезличивания и всякого такого. Полностью правы. Но сны пугают меня не поэтому. Я действительно боюсь его. И того, что он сделал со мной.
- Что же он сделал?
- Не знаю. Правда, не знаю. Но из-за него я вижу эти сны. Из-за него я уже не тот, кем был прежде. Из-за него мне ПОСТОЯННО СТРАШНО…
Казалось, молодой ветеран был готов разрыдаться.
Доктор Фишбах негромко кашлянул.
- Послушайте меня, Том. Смерть этого японца изменила вас, да. Она напомнила вам о том, кто вы есть. О том, кем вы были до войны. Но война изменила вас раньше. Она превратила вас в одну из своих бесчисленных машин для уничтожения всего живого, и вы уничтожали жизнь, потому что считали это правильным. Здесь и сейчас, да? Так вы сказали, кажется? Вы внушили себе, что война – это работа, ни больше, ни меньше. Тяжёлая, грязная, но необходимая. И это было правильно, закономерно. Это была защитная реакция вашей психики. Никто никогда не станет осуждать вас за это. А тот несчастный… Он вернул вас обратно в человеческий облик. Заставил вас вспомнить о том, кто вы есть на самом деле. И теперь вам страшно не оттого, что вас напугал мёртвый японец. Вас пугает то, через что вы прошли и что были вынуждены совершать. А сны – это один из способов вашего подсознания облечь страх в видимую форму. Упростить до одного единственного понятного образа.
- И что теперь? Что мне делать-то, док?
- Я выпишу вам успокоительные. Но главное – вы должны постараться вернуться к мирной жизни, Том. По-настоящему вернуться. Отпустить войну, отпустить того японца и всех остальных. Вот, скажем, до войны у вас было хобби?
- Хобби? Ну, бывало, я рисовал. Кое-кто говорит, неплохо.
- Отлично! Вот и займитесь теперь рисованием.
- А что рисовать?
- Что в голову взбредёт. Через месяц придёте, покажете мне. Похвастаетесь полным выздоровлением.
- Спасибо, док, - Аткинс, заметно приободрившийся, встал и направился к выходу. В дверях он обернулся и с улыбкой, которая показалась Фишбаху несколько вымученной, добавил. – Пожалуй, я смогу отпустить того бескожего ублюдка. Надеюсь, и он меня тоже отпустит.
Изображение

Аватара пользователя
William Hoffmann
Сообщения: 1179
Зарегистрирован: 17 авг 2018, 02:43
Откуда: Украина
Контактная информация:
Статус: Не в сети

Доктор Фишбах и мистер Аткинс

Сообщение William Hoffmann » 11 фев 2020, 05:42

Сильная глава, сильная, и я уже вангую кем был тот загадочный японец *загадочно подмигивает*

Аватара пользователя
Евгения
Статус: Командование КМ
Звание: Светлый Рейхсфюрер
Сообщения: 5630
Зарегистрирован: 19 сен 2013, 14:45
Откуда: Москва, Российская Федерация
Статус: Не в сети

Доктор Фишбах и мистер Аткинс

Сообщение Евгения » 12 фев 2020, 19:25

Жёлтые глаза - вспоминаю, пропадаю,
Жёлтые глаза - забыть иx навсегда мечтаю,
Жёлтые глаза - самые ужасные!
Жёлтые глаза,
Жёлтые глаза,
Фюрера глаза...

Извините, если что не так.

Аватара пользователя
William Hoffmann
Сообщения: 1179
Зарегистрирован: 17 авг 2018, 02:43
Откуда: Украина
Контактная информация:
Статус: Не в сети

Доктор Фишбах и мистер Аткинс

Сообщение William Hoffmann » 12 фев 2020, 23:47

Евгения писал(а):
12 фев 2020, 19:25
Жёлтые глаза - вспоминаю, пропадаю,
Жёлтые глаза - забыть иx навсегда мечтаю,
Жёлтые глаза - самые ужасные!
Жёлтые глаза,
Жёлтые глаза,
Фюрера глаза...

Извините, если что не так.
Айяйяй так в открытую спойлерить, Евгения Михайловна, аяйяй

Аватара пользователя
Nailbuster
Статус: Командование КМ
Звание: Фюрер



Рейхсподонок
Сообщения: 4140
Зарегистрирован: 02 сен 2013, 22:54
Откуда: Санкт-Петербург
Контактная информация:
Статус: Не в сети

Доктор Фишбах и мистер Аткинс

Сообщение Nailbuster » 25 фев 2020, 04:29

Глава третья. Эпицентр Через месяц Аткинс вернулся с широкой папкой под мышкой. Папка была обёрнута в коричневую бумагу и перевязана бечёвкой.
- Я принёс рисунки, - объяснил молодой человек.
- Это прекрасно, Том! Давайте посмотрим.
- У вас тут негде их развесить, док.
- Ничего страшного. Раскладывайте прямо на полу.
Аткинс опустился на колени, развязал бечёвку и бережно развернул бумагу. В папке, под истёртым кожаным переплётом, оказалась внушительная стопка бумаг.
- Вы нарисовали всё это за месяц? – Фишбах чуть не присвистнул от удивления.
- Никак нет, док. Я решил захватить и ранние работы. Подумал, вам будет интересно.
- Пожалуй, вы правы. Я убеждён, что об авторе, в особенности о художнике, многое можно сказать по его работам. Я взгляну, как и что вы рисовали до войны, и сравню с тем, что вы создали теперь. Это поможет в каком-то смысле увидеть лицо вашего стресса. Что ж, приступим.
Томас принялся доставать рисунки из папки и, один за одним, раскладывать их на полу. Первые десять были простыми пейзажами – сочно-зелёные деревья, залитые солнцем поля, иссиня-серебристая речка, небольшие домики с черепичными крышами. Нельзя было не отметить, что рисовал молодой Аткинс действительно превосходно.
- Что для вас значат эти места? – спросил доктор. – Вы видели их где-то или создали сами?
- Э, док, я бы такой красоты создать нипочём не смог, - грустновато улыбнулся Томас. – Как и вообще ничего нового. Воображение у меня ни к чёрту. Это мои родные края. Сюда, в город, я переехал подростком.
- Вы скучаете по ним? По тем местам?
- И да, и нет. Здесь у меня началась новая жизнь. Работа. Опять же, Полли…
- А друзья? У вас есть друзья, Том?
- Как-то не сложилось. Такой молчун, как я, мало кому интересен.
Доктор кивнул, и они продолжили раскладывать рисунки. На следующем листе было изображено бескрайнее серое море с нависшими над ним свинцовыми тучами. Хотя волны были спокойны, картина так и сочилась тревогой, ощущением зарождающегося шторма.
- Как вы назвали эту работу?
- Никак. Я не даю им названий. Но, наверное, назвал бы «Божественный ветер».
- Почему?
- А вот, взгляните, док.
Присмотревшись, Фишбах заметил на горизонте силуэт военного корабля – крейсера или эсминца, доктор не очень в них разбирался, - от которого поднимался столб дыма, сливаясь с тёмными тучами. В небе над эсминцем чёрным крестом пикировал крошечный истребитель.
- Камикадзе, - сказал Том. – Пилоты-самоубийцы японских ВВС. В переводе значит «божественный ветер».
- Это картина о войне?
- Да, я её набросал незадолго до победы. Единственная по-настоящему военная вещь.
- А остальные? В папке, кажется, есть ещё несколько.
Том извлёк ещё один лист. Когда доктор взглянул на него, то невольно отшатнулся. С абсолютно чёрного полотна на него смотрели ГЛАЗА. Жёлтые, почти золотые, и взгляд этих нечеловеческих глаз был полон ненависти. Холодной, спокойной ненависти, а ещё – чудовищной, невыразимой муки, какой не мог бы выдержать никто на Земле, не сойдя при этом с ума.
Это был взгляд из самой преисподней.
«Господь всемогущий!»
Постепенно Фишбах увидел и другие элементы картины. То, что казалось сплошной чернотой, превратилось в смутные тёмно-багровые очертания больничной палаты. Затем он разглядел и лицо человека, обладателя жёлтых глаз. Нечто, когда-то бывшее человеческим лицом, а теперь ставшее чем-то иным. Кровавым, бесформенным и страшным.
- Это… ваш японец, не так ли? – справившись с потрясением, проговорил доктор.
- Так точно.
- Что вы чувствовали, когда нарисовали его? Когда взглянули ему в глаза?
Аткинс помедлил с ответом несколько долгих секунд.
- Примирение.
- То есть?
- Примирение с ним. С войной. И с самим собой – с тем, кто я есть, док. Я, кажется, понял, что он хотел сказать мне тогда. Или, скорее, только ещё начинаю понимать.
- И что же это?
- А вот это, - неожиданно жёстко отрезал молодой человек, - уже останется только между нами. Во всяком случае, этого вы из моей головы не выудите.
В кабинете повисла неловкая пауза. Чтобы как-то её разрядить, доктор проговорил:
- У вас там остался последний рисунок. Не покажете мне его?
- Да, почему бы и нет.
То, что увидел доктор на последнем холсте, нельзя было описать никакими словами – их просто не было, нет и никогда не будет ни в одном языке. Это был свет – и это была тьма. Это было ничто – и это было всё. Оно было Точкой – но и Пространством. Оно несло смерть – но было преисполнено жизни.
Доктор не знал, что видит на этой картине. Но знал, что сидящий перед ним на полу Томас Аткинс никогда не смог бы вообразить себе такое.
- Это?..
- Я не знаю, док. Оно просто приснилось мне, я постарался зарисовать его так, как было. Это место за пределами нашего мира – и остальных миров. Предвечный хаос. Знаете, где такое ещё бывает? В эпицентре атомного взрыва. Там на краткую долю мига наша вселенная соединяется с другой. Тот бескожий ублюдок видел. Прямо изнутри.
- Но как такое возможно, Том? Тот японец был на расстоянии многих десятков миль от эпицентра, иначе его бы мгновенно…
- Да не знаю я. Не знаю, чёрт побери! – Аткинс, зажмурившись, помотал головой и скривился, точно от боли. – И хватит называть его японцем! Я ошибся. Мы все ошибались, док, но это ничего. Теперь самое главное – не ошибиться вновь... Простите меня. Я должен идти. Идти…
Порывисто встав, Аткинс почти выбежал из кабинета. Папка с рисунками осталась на полу. Лишённое кожи создание продолжало буравить доктора ненавидящим взглядом. Вокруг его ложа во тьме клубились силуэты цвета запёкшейся крови – должно быть, врачи – с пустыми, схематично набросанными лицами. Вздохнув, Фишбах прикрыл лист другим, тем, что Том назвал «Божественным ветром», и, подойдя к телефону, набрал номер Картера.
Полчаса спустя они уже стояли вдвоем посреди кабинета. Офицер, опустив руки в карманы, задумчиво рассматривал работы Аткинса.
Две нетронутые бутылки пива поблескивали на столе Фишбаха в алых лучах заходящего солнца.
- И что, прямо так и сказал? – спокойно переспросил Картер, глядя в непредставимую бездну тьмы-света с последней картины. - Эпицентр атомного взрыва? Который ему просто приснился?
- Вас тоже это смутило, Йен?
- Вначале было бы любопытно узнать, чем это смутило ВАС, доктор.
Подойдя к столу, Фишбах достал из ящика блокнот и дрожащими от волнения руками открыл страницу, посвящённую Аткинсу.
- В болезненных снах Тома японец олицетворяет его чувство вины. И это понятно. Том как бы персонифицирует свои военные переживания в образе этого несчастного. Считая себя виновным в множестве смертей, он ищет некоего прокурора, который бы вынес ему обвинительный акт или освободил. Ответил ему, убийца он или нет. И меня беспокоят две вещи. Первая – Том нарисовал не жертву, корящую его за его злодеяния. То, что он изобразил…. Хм… Не зная, что или кто это, я бы назвал существо на картине богом войны.
- Да?
- Взгляните сами, Йен. Я ждал, что он нарисует японца. Я ХОТЕЛ, чтобы он его нарисовал. Но я ожидал увидеть нечто совершенно иное. Упрёк, страдание, боль, а не эту всепоглощающую ярость, эту всепожирающую ненависть. Чем бы ни было это существо для Тома, выписанный им образ не согласуется с тем, что он говорил на первых сеансах. Образ мутировал, обретя новые свойства. А это значит, что проблема мистера Аткинса куда глубже, чем я предполагал.
- Вы говорили, что вас смущают две вещи.
- Да! Вторая вещь – когда Том сказал, что примирился с японцем. Понимаете? Он примирился с этим чудовищем! Получается, он отождествляет себя с ним? Не найдя ничего или никого, кто мог бы простить его за мнимые прегрешения, Том смирился с мыслью, что он – монстр?
- Вам виднее, доктор. Это ведь вы, а не я, инженер человеческих душ.
- Похоже, работы предстоит больше, чем я предполагал. Я-то поначалу думал, что за пару бесед смогу вычистить эту тьму из сердца мальчика. Как это было самонадеянно, Йен! Как непрофессионально!
Фишбах опустился на диван и потянулся за пивом.
- Вы упомянули, что вас смутил его сон про атомный взрыв, доктор, - Картер передал ему со стола бутылку и не спеша закурил сигарету.
- Да… Взгляните на его ранние работы.
- Вижу. Пастораль, да и только.
- Это пейзажи, нарисованные по памяти. У Тома отменная память, но отсутствует то, что мы зовём фантазией. Он не смог бы вообразить того, что не видел раньше, и присниться ему ничего подобного не могло. Однако ему приснилось, Йен. Так не бывает.
Картер уселся в кресло и задумался на несколько мгновений.
- То, что происходит внутри атомного взрыва, никем ещё толком не исследовалось. В одной точке пространства разом высвобождается гигантское количество энергии, и ни один научный прибор не смог бы выдержать её, а уж тем более записать. По некоторым гипотезам, законы физики там не работают или работают совершенно иначе. Но если бы всё же получилось визуализировать энергетические потоки, они вполне могли бы выглядеть именно так. Я видел подобные зарисовки, воссозданные по выкладкам научников.
- И что?.. Вы хотите сказать, что Том… действительно БЫЛ там?
- Нет, доктор. Я хочу сказать нечто более реальное. И худшее. Отряд мистера Аткинса был прикомандирован к научной группе в Хиросиме, чтобы охранять сведения, составляющие государственную тайну. Но прямого допуска к этим сведениям у него не было. Я прихожу к выводу, что он совал нос в записи учёных, которых сопровождал. И волей-неволей оказался посвящён в секрет самого страшного оружия, какое когда-либо создавало человечество. Возможно, его любопытство ограничилось лишь набросками-визуализациями, но кто знает, не запомнил ли он случайно формулы и технические данные? Вы ведь сами говорили, что у него великолепная память?
- Господи, Йен!..
- Если эти сведения попадут в руки русских, нам несдобровать. Вы и сами, надеюсь, прекрасно это понимаете.
- Вы что, думаете, что Том – шпион?!
- О, нет. Но у русских есть средства, позволяющие выудить любые сведения из любого мозга. Обычные, годами отработанные приёмы разведки. Никакой чертовщины, за исключением, пожалуй, чертовской жестокости. Я хочу сказать, что мистер Аткинс – не по злому умыслу, конечно, - оказался в очень уязвимом положении. И вы могли бы ему помочь.
- Но как?
- Продолжайте наблюдать за ним, как планировали. Но невзначай расспросите о бомбе. О научной группе. О том, что он видел, слышал или мог слышать в Японии. О том, как он относится к коммунизму и к нашей славной конституции.
- Вы предлагаете мне нарушить врачебную этику, Йен, - покачал головой Фишбах. - Кроме того, подобные беседы точно не пойдут ему на пользу.
- Тогда ему придётся беседовать с нашей контрразведкой. Вы отлично помните этих милых ребят. Когда я протаскивал вас в своё время через службу иммиграции, они обошлись с вами крайне по-джентльменски. С мистером Аткинсом церемониться не будут. А вы – дело другое, вы его лечащий врач. Он вам доверяет, вам будет легче найти к нему нужный подход. Сами решайте, что навредит ему меньше – ваш допрос или наш.
Доктор вздохнул.
- Мне нужно подумать, Йен. Возможно, я смогу что-нибудь разузнать, но душевное спокойствие Тома – прежде всего для меня. Мы не должны сделать ему хуже.
- Разумеется, доктор, - Картер ободряюще улыбнулся. - Я бы не посмел принуждать вас к тому, что шло бы вразрез с вашими принципами. Рад, что мы поняли друг друга. А теперь прошу меня извинить.
Он снял шляпу с вешалки и направился к двери, но на полушаге остановился, поймав что-то взглядом на полу.
- Доктор…
- Да, Йен?
- Там, кажется, есть ещё один рисунок.
Действительно, на дне папки лежал последний не просмотренный лист – небольшой, небрежно вырванный из тетрадки. Похоже, в суматохе ни Том, ни Фишбах не обратили на него внимания.
Взяв листок двумя пальцами, Картер поднял его и положил на стол.
- Портрет, - констатировал он.
Рисунок, а вернее, грубый карандашный набросок изображал молодого полнощёкого мужчину, одетого в тёмный костюм, в небольших очках, сдвинутых на кончик носа. Тонкие губы его были искривлены в беспечно-самодовольной, отталкивающей ухмылке.
- Кто это, доктор?
- Я… не знаю, Йен. Кто-то из сослуживцев? Друг детства? Да кто угодно.
- Или русский связной… - задумчиво пробормотал офицер. – Вы не будете против, если я позаимствую его на время? Наведу кое-какие справки.
Фишбах открыл было рот, чтобы возмутиться, но в последний момент, неожиданно для самого себя, передумал.
- Берите, конечно. Но постарайтесь вернуть так быстро, как сможете.
- Само собой, доктор. Спасибо вам. И… простите за это.
Картер ушёл. Фишбах остался стоять в одиночестве посреди кабинета, не понимая решительно ничего. Как он мог согласиться «стучать» на Тома? Как мог отдать рисунок, даже не успев его толком рассмотреть? На него это было непохоже, и его это порядком нервировало.
«В конце концов, всё это ради Тома. Немножко ради Йена. И совсем чуть-чуть ради Америки».
В этой мысли доктор нашёл какое-то подобие успокоения. Сделав последний глоток уже тёплого пива, он собрался и тоже направился домой.
Изображение

Аватара пользователя
William Hoffmann
Сообщения: 1179
Зарегистрирован: 17 авг 2018, 02:43
Откуда: Украина
Контактная информация:
Статус: Не в сети

Доктор Фишбах и мистер Аткинс

Сообщение William Hoffmann » 25 фев 2020, 12:36

Впечатляющая глава, очень порадовали описания (вот весь этот атмосферный ужас и т.д.), разве что в описании ядерного взрыва (
Nailbuster писал(а):
25 фев 2020, 04:29
Это был свет – и это была тьма. Это было ничто – и это было всё. Оно было Точкой – но и Пространством. Оно несло смерть – но было преисполнено жизни.
) немного смутило. понятное дело что это лафкрафтовский ужас, но субъективно хотелось бы немного конкретики, что именно было там зарисовано (пятна? узоры? вспышка света?)

Аватара пользователя
Евгения
Статус: Командование КМ
Звание: Светлый Рейхсфюрер
Сообщения: 5630
Зарегистрирован: 19 сен 2013, 14:45
Откуда: Москва, Российская Федерация
Статус: Не в сети

Доктор Фишбах и мистер Аткинс

Сообщение Евгения » 25 фев 2020, 20:02

William Hoffmann писал(а):
25 фев 2020, 12:36
субъективно хотелось бы немного конкретики, что именно было там зарисовано (пятна? узоры? вспышка света?)
Я, пожалуй, догадываюсь, что там было. Нормальному человеку НЕ под мозгоправящими медикаментами внакладку на добрую порцию алкоголя такое не увидеть. И слава, блядь, Богу, как говорит БэдКомедиан.

Аватара пользователя
William Hoffmann
Сообщения: 1179
Зарегистрирован: 17 авг 2018, 02:43
Откуда: Украина
Контактная информация:
Статус: Не в сети

Доктор Фишбах и мистер Аткинс

Сообщение William Hoffmann » 25 фев 2020, 22:26

Евгения писал(а):
25 фев 2020, 20:02
William Hoffmann писал(а):
25 фев 2020, 12:36
субъективно хотелось бы немного конкретики, что именно было там зарисовано (пятна? узоры? вспышка света?)
Я, пожалуй, догадываюсь, что там было. Нормальному человеку НЕ под мозгоправящими медикаментами внакладку на добрую порцию алкоголя такое не увидеть. И слава, блядь, Богу, как говорит БэдКомедиан.
Ну я тоже чисто теоретически могу представить что-то такое светло-чёрно-бело-тёмное и "схлопывающееся наружу", но одно дело богатое больное воображение и абстрактные образы/ощущения в голове, и другое дело рисунок на котором как ни крути а придётся чётко изображать задумку, пускай и не всегда понятно

Аватара пользователя
Nailbuster
Статус: Командование КМ
Звание: Фюрер



Рейхсподонок
Сообщения: 4140
Зарегистрирован: 02 сен 2013, 22:54
Откуда: Санкт-Петербург
Контактная информация:
Статус: Не в сети

Доктор Фишбах и мистер Аткинс

Сообщение Nailbuster » 26 фев 2020, 03:28

William Hoffmann писал(а):
25 фев 2020, 22:26
другое дело рисунок на котором как ни крути а придётся чётко изображать задумку, пускай и не всегда понятно
Скажем так, если бы это был не рассказ, а фильм, то они бы ВОТ ТАКЕННЫМИ ГЛАЗАМИ смотрели на рисунок, а самого рисунка бы при этом не показывали.
Изображение

Ответить

Кто сейчас на форуме

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость